Когда шмелю нужен пример, а когда он находит решение сам
В одном эксперименте шмели неделями получали доступ к кормушке с двумя задвижками, но без опытного сородича так и не научились её открывать. В другом — сами подкатили шарик под недоступный цветок и забрались на него, хотя этому приёму их никто не учил. Как совместить два результата? Исследования 2024–2026 годов показывают: для земного шмеля (Bombus terrestris) трудность задачи определяется не просто числом действий. Важно, с чем он уже знаком, какие подсказки ему доступны и видна ли польза первого шага.
Шарик, который стал подставкой
В исследовании, опубликованном в Science в 2026 году, шмелей познакомили с двумя предметами по отдельности. Синий искусственный цветок на полу означал пищевую награду. Шарик можно было перекатывать, но прежде он не помогал добывать пищу. Затем исследователи перенесли цветок на потолок экспериментальной камеры. Некоторые шмели подкатили под него шарик, взобрались на него и добрались до цели. Новым для них был не сам шарик, а его назначение.
Самая убедительная часть опыта — проверка с невидимой целью. В этой версии шмель не видел цветка ни в начале движения, ни пока катил шарик. Тем не менее насекомые доставляли его в нужное место. Значит, одного простого правила — «толкай шарик в сторону синего пятна» — для объяснения результата недостаточно.
Было ли это озарением? Эксперимент показывает, что шмель может использовать прежний опыт в новой задаче без обучения готовому решению. Но он не позволяет установить, представляло ли насекомое всю последовательность заранее. Между наблюдением «шмель использовал шарик как подставку» и утверждением «шмель мысленно составил план» остаётся существенная разница.
Задвижка, за которую не дают награды
Другую границу самостоятельного решения обнаружили авторы работы в Nature 2024 года. Чтобы открыть кормушку, шмелю предстояло сначала отодвинуть синюю задвижку с пути красной, а затем сдвинуть красную. Сахарный раствор становился доступен только после второго действия. В контрольных колониях, получавших доступ к головоломке на протяжении 12 или 24 дней, ни один шмель её не открыл.
Ситуация менялась, когда рядом работал обученный сородич. После совместных подходов к кормушке 5 из 15 шмелей-наблюдателей прошли самостоятельную проверку. Особенно показательно, как исследователи готовили самих демонстраторов: поначалу тем пришлось давать дополнительную награду и за синюю задвижку, а затем постепенно её убирать. Наблюдатели же освоили первый шаг, ни разу не получив за него отдельного вознаграждения.
Здесь и проявляется отличие от истории с шариком. Сдвинуть синюю задвижку — действие, которое само по себе, с точки зрения неопытного шмеля, ничего не даёт. Пример сородича, вероятно, помог обратить внимание на эту неприметную часть решения. Это свидетельство социального обучения, но не обязательно точного подражания движениям или намеренного преподавания. И всё же практический эффект ясен: в условиях опыта рядом с умелым сородичем некоторые шмели освоили то, чего ни один не освоил в контрольных колониях.
Что шмель различает в мигающем свете
Не всякое открытие требует головоломки. Иногда достаточно аккуратно выяснить, какой именно признак замечает животное. В работе, опубликованной в Biology Letters в 2025 году, шмели учились находить корм по длительности световых вспышек. Короткие сигналы длились 0,5 или 1 секунду, длинные — 2,5 или 5 секунд. Положение источников меняли, чтобы нельзя было просто запомнить сторону. В проверке без сахара шмели по-прежнему предпочитали сигнал, прежде связанный с наградой.
Опыт сравнивали с чтением азбуки Морзе, но эта аналогия скрывает наиболее интересную деталь. Шмели не расшифровывали сообщения. Они различали временной рисунок сигналов, причём справлялись и тогда, когда суммарное время свечения за цикл было одинаковым. Иными словами, выбор определяло не просто то, где «больше света»: имело значение, как свет распределён во времени.
Что меняют эти открытия
Вместе три опыта дают более содержательный портрет шмеля, чем попытка присвоить ему место на шкале интеллекта. Он способен заметить длительность незнакомого сигнала, перенять у сородича действие без немедленной выгоды и найти новое применение знакомому предмету. Но эти способности не взаимозаменяемы: шмель, которому доступно самостоятельное решение одной задачи, может не справиться с другой без социального примера.
Пока всё это показано в лаборатории преимущественно на одном виде. Следующий важный вопрос — когда шмели прибегают к таким способностям в природе. Например, помогает ли присутствие опытной сборщицы освоить цветок, у которого первое движение ещё не открывает доступ к нектару? Именно здесь лабораторная задвижка подсказывает хороший полевой эксперимент: сравнить не только то, кто добыл пищу, но и то, какой шаг оставался незамеченным, пока его не сделал другой шмель.
*****



